Общественно-политическая газета Иркутской области

Выпуск № 74 (387).
Рубрику ведет Рамиль Мухометзянов

В нашем путешествии по дореволюционным иркутским шахматным персоналиям мы не сильно придерживаемся хронологических рамок, так как почти все деятели проявили себя в промежутке с 1905 по 1917 год, то есть практически в одно время. Хотя очевидно, что у тех, кто был первым, есть моральное право оказаться и в нашем обзоре в первых рядах, что мы, в общем-то, и подтвердили.

И все-таки куда большим критерием для отбора является информационная составляющая, ведь если о человеке есть что сказать, шансов появиться зарисовке именно о нем гораздо больше. Это потом пойдут совершенно безымянные и нераскрытые личности, о которых нам еще предстоит что-то собрать (если такое возможно), а пока даем тех, о ком уже хоть что-то известно.

№ 16. Борис-Георгий Адольфович Крогиус

В декабре 1915 года в Иркутск приехал человек, фамилия которого спустя многие годы (уже в советские времена) окажется достаточно известной в шахматном мире. Но и в ту дореволюционную пору она была на слуху, правда, немного в другом аспекте — врачебно-психиатрическом.

Известным психиатром был Август Адольфович Крогиус (1871—1933), а в Иркутск приехал его брат, который также трудился на этой ниве — врачом-невропатологом. Интересно, что и прославивший их фамилию в шахматном смысле гроссмейстер Николай Крогиус в итоге тоже оказался бойцом психиатрического фронта, хотя его родной дед — Владимир Адольфович Крогиус (1876—1942) — был преподавателем гимназии.

Получается, что гроссмейстер пошел в своих двоюродных дедов, один из которых на несколько лет связал свою жизнь с Иркутском. Борис-Георгий Адольфович (чаще его называли просто Борисом Адольфовичем) с 1915 года являлся заведующим отделением душевнобольных Кузнецовской больницы, и именно в этом качестве он попал в иркутские летописи и памятные книжки.

Все трое братьев жили до этого момента в Санкт-Петербурге, при этом как минимум двое из них — Борис и Владимир — являлись активными членами Петербургского шахматного собрания. Борис был заведующим санаторием «Парк», Владимир преподавал в 10-й гимназии. Оба играли примерно в силу второй категории, но не это было главным в их шахматной деятельности. В историю они вошли как люди, всемерно поддерживавшие шахматы и петербургское шахматное общество, причем по всем направлениям. Они вносили деньги на проведение турниров, являлись подписчиками шахматных журналов, готовы были организовывать и спонсировать различные шахматные мероприятия, а когда обществу временно было негде собираться, предоставляли свои квартиры.

Особенно в этом отношении проявил себя Борис, который, приехав в Иркутск, вряд ли забыл свое любимое увлечение. Правда, поначалу о нем как о шахматисте не было слышно (да и до шахмат ли было в годы Первой мировой и Гражданской войн), но, пережив сложные революционные годы, он вернулся к игре. В 1925 году немолодой уже невропатолог сыграл в одном из чемпионатов города (тогда они назывались турнирами сильнейших шахматистов), что уже само по себе является признанием его шахматной силы, так как принял он в нем участие без какого-либо отбора.

Результат, конечно, оказался не очень высоким, но что можно было ожидать после стольких лет отсутствия игровой практики. Важно другое: Борис Крогиус сумел не только внести свою лепту в историю наших шахмат, но и связать две шахматные школы — питерскую дореволюционную и иркутскую советскую. К тому же он оказался в турнире не единственным представителем столицы, но об этом мы поговорим позже, когда дойдет очередь до соответствующих людей.

К сожалению, пока неизвестны годы жизни Бориса Адольфовича. Дальнейшая его судьба была связана с Дальним Востоком, где он с 1931 по 1936 год являлся главным врачом Никольск-Уссурийской психиатрической больницы. Впрочем, точное знание места его работы позволяет надеяться на то, что эту неизвестность мы со временем преодолеем. Может, и что-то шахматное там обнаружится…

Братья Крогиусы были потомственными дворянами, и остается только удивляться, как им удалось избежать репрессий. Ладно Борис уехал к черту на кулички (хотя и там дворян расстреливали в не меньшей степени), но Владимир-то остался в Ленинграде (он погиб во время блокады в 1942 году). Не успел попасть под «раздачу» Август (он умер в 1933-м), хоть и проходил по делу «немецких националистов». А вот его сын Арсений ответил за всех: в 1928-м получил три года ссылки, после ее отбытия был вторично арестован, получил новый срок и в 1937 году расстрелян.

В 1966 году в Иркутске проходил полуфинал первенства СССР по шахматам среди мужчин, в котором участвовал и гроссмейстер из Саратова Николай Владимирович Крогиус — внучатый племянник Бориса-Георгия Адольфовича Крогиуса.

На фото: Гроссмейстер Николай Крогиус пошел по стопам своих дедов —
шахматистов и психиатров, один из которых оставил след в Иркутске

Ждем ваших звонков по телефону 209-604.
E-mail: Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript .