Общественно-политическая газета Иркутской области

Продолжая цикл материалов, которые я называю для себя «Мелодии моей души», не могу обойти вниманием еще одно имя, один голос. Немного хрипловатый тембр, характерная дикция… И море исполнительского обаяния, и неподражаемая манера, и еще какая-то загадка, из-за которых миллионы советских людей знали, слушали и любили его — Леонида Утесова.

Памятник Леониду Утесову на улице Дерибасовской в Одессе

Есть город, который я вижу во сне…

В начале 70-х годов прошлого века Леонид Утесов работал с Глебом Скороходовым над подготовкой к печати своих реставрированных музыкальных альбомов. Выпустили семнадцать «гигантов». В каждом где-то по пятнадцать песен. Всего — более 250 музыкальных номеров.

«По песням, которые мы пели, можно проследить историю развития нашего государства… нас самих, — писал Утесов. — По их сюжетам… составить… роман о жизни… С меркой песни я… подхожу к… человеку… В восемьдесят  лет, — продолжал он, — человек способен… повернуть время назад в своих воспоминаниях. В прошлое… возвращаешься, как в какую-то фантастическую страну… Господи, неужели все это было… со мной…»

Леонид Осипович Утесов (Лейзер Иосифович Вайсбейн) родился в Одессе 21 марта (9 марта по старому стилю) 1895 года. В детстве и юности жил в двухэтажном доме, расположенном в Треугольном переулке. Отец, Иосиф Калманович, по словам Леонида, работал экспедитором в одесском порту. Мать — Малка Моисеевна, до замужества Граник, занималась домашним  хозяйством. Она «была двадцать первым… ребенком у своих родителей и сама растила девятерых, из которых четверо умерли в раннем детстве».

«Я родился в Одессе, — рассказывал Утесов. — Не знаю, кто виноват. Солнце? Море? Небо? Но под этим солнцем, у этого моря родятся особые люди».

Любовь Утесова к песне, музыке проявилась в раннем детстве. «В Одессе все дети учатся играть на скрипке, — вспоминал он. — Каждый отец мечтал, что его сын станет знаменитостью».

«Зачем вы хотите учить сына музыке? Ведь у него нет слуха. — А зачем ему слух? Он же не слушать будет, а играть», — шутили в Одессе.

Когда Утесову было три года, он «ложился у дверей скрипача», который жил в их доме, приникал ухом к щели и слушал музыку.

У других соседей был фонограф, и там тоже звучала музыка. Лёдя (так его звали — Лёдя) ловил ее на лету, запоминал, и если просили, как мог воспроизводил: «Куда, куда вы увалились, златые пни моей весны»?

А когда подрос, стал тоже учиться игре на скрипке. Отец согласился, ибо «не предполагал, что музыка станет… профессией».

В восьмилетнем возрасте Утесов поступил в частное коммерческое училище Файга. Интерес к учебе Лёдя проявлял только в первом классе. «Дальше, — вспоминал он, — скрипка и балалайка начали привлекать меня больше, чем история и география». В училище Утесов, помимо игры на скрипке и балалайке, танцевал, играл в футбол, занимался гимнастикой и борьбой. А еще он любил петь. Пел в раннем детстве, пел в школьном хоре, пел после школы, — пел всегда. Эта любовь и определила его судьбу.

«Обычно вечером, когда над Одессой черное небо усыпалось звездами и в бледном свете газовых фонарей… призрачно скользили прохожие, — вспоминал Утесов, — я устраивался на… завалинке… Аккомпанируя себе на гитаре… пел песни одну за другой, и чаще всего «Раскинулось море широко».

 Называли меня хулиганом…

«За всю историю училища, — вспоминал Утесов, — исключили только одного ученика». Этим учеником был он. Однажды учитель отодрал его за ухо. Лёдя поворотом рычажка опустил в кабинете шторы и в темноте раскрасил костюм педагога мелом и чернилами. Это версия Утесова. А есть и другая: Лёдя побил «городского раввина». Так или иначе, его исключили. Вероятно, это произошло в третьем классе.

«Все были люди как люди, — с грустной усмешкой вспоминал Утесов, — один я — «хулиган». Родители… пробирали меня, считали погибшим, говорили, что не только врачом, юристом или адвокатом мне не быть. Мне не светит даже должность зубного врача или провизора».

Впереди тебя ждет «большая дорога», пророчествовал старший брат, имея в виду отнюдь не честный труд на благо отечества. И «вы знаете, — заметил позже Утесов, — он не ошибся… На «большую дорогу» меня вывела музыка».

Утесов пришел на работу в бродячий цирк И.Л.Бороданова. Выступал на кольцах, на трапеции, был рыжим клоуном. Объездил с цирком всю свою провинцию, сидел впроголодь, чуть не женился!

«Я мечтал о вольной жизни, жаждал свободы — и получил ее», — вспоминал артист.

Совершенно случайно, прогуливаясь по берегу родного Черного моря, Утесов встретился с артистом Скавронским. Это произошло, когда Лёде не было и семнадцати лет. Скавронский пригласил Утесова в водевиль «Разбитое зеркало» и посоветовал первым делом придумать себе псевдоним. Так вместо Лейзера Вайсбейна на свет появился Леонид Утесов. Вскоре состоялось первое выступление в театре на Большом Фонтане под Одессой. Но ролей больше не предлагали. Чтобы содержать себя, Утесову пришлось торговать гвоздями, лопатами и вилами у дяди в Херсоне. Он не выдержал пытки и вернулся в Одессу. Дома получил  официальное письмо: Скавронский приглашал его встретиться в гостинице «Континенталь».

Было лето 1912 года. В назначенный час Утесов явился на место встречи в «Континенталь». Антрепренер Кременчугского театра встретил его словами: «Вы умеете петь?»

Умел ли Лёдя петь? Он был уверен в себе. Подписал контракт. Получил  аванс 32 рубля 50 копеек и пошел… покупать фрак — в оперетте, как известно, без фрака делать нечего.

Провинция — моя судьба?

В августе того же года Утесов прибыл в Кременчуг. Провинциальный городок не впечатлял.

В театре ежедневно по вечерам играли две-три одноактные комедии, оперетки. Готовилась к постановке оперетта «Игрушечка», в которой Утесову доверили роль старичка-графа и другие роли. Репетиции шли каждый день.

Наступил вечер дебюта. «Актерский кураж всегда дремал во мне, — вспоминал Утесов, — и стоило только переступить порог сцены, как меня что-то подхватило и понесло. Я вдруг почувствовал себя старым… Наверное, тогда-то и начался во мне актер».

Лёдя не выходил из театра, смотрел, слушал, запоминал. Он выучил все роли, все музыкальные партии, все танцы. И однажды, без единой репетиции, заменил заболевшего исполнителя главной роли в оперетте Лео Фалля «Разведенная жена». Это была удача. Его похвалил даже… суфлер.

Закончился сезон, и Утесов вернулся в Одессу. Сарафанное радио сработало — его взяли в летний театр миниатюр под названием «Юмор» — вторым актером. И опять — театральный марафон: роли в скетчах, водевилях, комедиях. А осенью он записался в Театр миниатюр М.Линского. «Признаюсь, — вспоминал Утесов, — в то время самое главное для меня в выступлениях был смех. Он был моей целью. Моим удовольствием. Моей наградой».

«У Линского» Утесов не задержался. Он влюбился в актрису — итальянку, которая оказалась женой пристава. Во избежание конфликта актер вынужден был в разгар сезона уехать в Херсон. Затем проследовал в Александровск, в Феодосию и, наконец, — вновь вернулся в Одессу.

По дороге из Херсона в Александровск, в Никополе, Лёдя впервые увидел Елену Иосифовну Ленскую. На следующий день в Александровске, на общей репетиции, они познакомились. Вечером она зашла к Утесову в гости. И осталась у него навсегда.

Ленская была старше Утесова на три года. В 1914 году они обвенчались. Вскоре у них родилась дочь, Эдит Леонидовна Утесова.

19 июля (1 августа по новому стилю) 1914 года началась Первая мировая война. Утесова призвали в армию, в запасной полк, — под Одессу. Он постоянно ходил в увольнение в нарушение всех правил — к жене и ребенку. Оформлял увольнительные по «болезни сердца» на три месяца, на полгода. Подрабатывал в театре — нужно было содержать семью.

После Февральской революции он ненадолго уехал в Москву, работал в кабаре при ресторане «Эрмитаж» и в театре Струйского. Поездка оказалась неудачной.

«Признаюсь, — вспоминал позднее Утесов, — состязания с московской публикой я не выдержал. Не закончив сезона, возвратился в Одессу в Большой Ришельевский театр».

Прогремел октябрь 1917 года, пришла новая власть. Утесов уехал в Киев, Гомель, снова вернулся в Одессу. При белых в Одессе он выступал в кабаре…

К ночи, как говорили в Одессе, «битые сливки общества» собирались в Доме артистов: за стойкой бара, за игорным столом, в кабаре, в ресторане. В кабаре пели звезды — Иза Кремер, Надежда Плевицкая, Александр Вертинский и другие — те, которые вскоре покинули отечество. В одной программе с ними участвовал и Леонид Утесов.

С приходом советской власти он попал во фронтовую артистическую бригаду и разъезжал в вагоне с надписью «Первый коммунистический  агитпоезд». Здесь он узнал, как ему казалось, «что такое настоящие сердечные улыбки, смех и рукопожатия».

С наступлением мирной жизни Утесов вновь отправился на «поиски счастья» в Москву.

Александр Маджаров, «Байкальские вести».
На фото: Молодость артиста 

Окончание следует.