Общественно-политическая газета Иркутской области

Еще одна премьера на охлопковской сцене

Пьесы Александра Островского, со всеми его героями, наделенными странными именами — Тарах Тарасыч, Павлин Павлиныч, Серапион Мардарьич и так далее, — его пьесы кажутся покрытыми пылью только на первый, поверхностный взгляд. Доказательства тому мы получаем всякий раз, как встречаемся с их постановкой на драматической сцене.

Вот и на этот раз у охлопковцев премьера. Иркутский академический драматический театр под занавес сезона выпустил спектакль по пьесе А.Н.Островского «Горячее сердце».

…Звучит-то как! В памятное нам советское время люди с горячим сердцем вершили трудовые подвиги, отличались на сибирских стройках, рвались в море, в небо… Чуть меньше века назад другой Островский, Николай, писал о человеке с горячим сердцем Корчагине…

Но время Корчагиных пришло и ушло — а время Тарах Тарасычей, кажется, непреходяще — они не устаревают! Герои Александра Николаевича Островского не рвутся никуда дальше видимых пределов, в которых можно удобно и сытно жить. И оказывается, что в социуме того времени и в социуме, современном нам, множество общих черт — и проблем, и пороков. С добродетелями, правда, не так густо.

И в этом Островский дореволюционный даже ближе, понятнее нам, сегодняшним, чем Островский со своей сталью и с Корчагиным. Говорю не о лично своем восприятии, а о том настроении, которое преобладает в обществе, о том менталитете, который складывается на глазах. И это отступление от главной темы не кажется мне совсем уж второстепенным.

Итак, «Горячее сердце». Сердце, которое горит не «трудовой красотой», а трезвым расчетом. Ну разве что у кого-то это любовь. А у кого-то — кураж, который происходит от скуки и пресыщенности: ну как еще извернуться, на что почуднее потратить деньги? Просто помочь нуждающемуся — это неинтересно, вот если только сделать его послушным шутом?

И ходят перед нами сытые и довольные хозяева жизни, которые не замечают бедных и гонимых…

Кто населяет спектакль? Именитый купец Павлин Курослепов, который «не просыхает» (артист Евгений Солонинкин очень убедителен в этой роли!). Не просыхает ни при каких обстоятельствах! Да и что ему не пировать — богат! Это вот Вася Шустрый — сын разорившегося купца, пусть горюет. Курослепов водит дружбу с городничим Серапионом Градобоевым (заслуженный артист России Николай Дубаков). А что, они друг друга понимают с полуслова, особенно в вопросах денежных!

А сколько прозрачных параллелей! Ситуация, когда Градобоеву предстоит судить людей, — и как прикажете? По закону? Но законов у него — огромные тома, поэтому не проще ли как-нибудь по договоренности? Разумеется, проще! Главное — какова цена договоренности в существующей валюте…

Не так ли в наше время — законы, кажется, пишутся одни для всех, но одного на годы сажают за наскоро сшитые белыми нитками дела, другого (за убийство!) отпускают под залог… Залог, правда, миллионный… Кстати, в спектакле есть такая деталь: унтер-офицер Сидоренко, который служит у Градобоева, иногда появляется не с пишущей машинкой, а именно со швейной! Она нужнее — дела шить!

Деталь прямо-таки драгоценная. Алмаз чистой воды!

А как чудит Тарах Тарасыч Хлынов (артист Александр Дулов)! Это надо видеть. Выписал человека, которого держит при себе исключительно из-за необычных усов — как у Сальвадора Дали (артист Алексей Лобанов). Человек иногда дает ему дельные советы — как лучше распорядиться деньгами, нажитыми непосильным трудом. Но чаще — молчит с многозначительным видом.

Но вот Хлынов получает-таки полезный совет — завезти в лес банду ряженых, якобы разбойников; но всякого, кого они поймают, не убивать, а поить, пугать и отпускать со смехом. Очень полезная акция!

Наиболее полезной она оказалась для постановочной группы — этот сюжетный поворот так обыгран, что не просто банда экзотических ряженых подобралась, но явился на сцену и женский ансамбль, исполнивший танец живота. Или — груди.

Может, есть в этом некий перебор, который возник, думаю, из желания еще более потешить публику. Комедия все-таки. Тем более что Куршавель все равно не покажешь, а контекст происходящего того требует. А может, это — для передышки, чтобы сидящим в зале зрителям совсем не поплохело от всяких невеселых мыслей.

Есть вопросы, на которые я ответов не знаю. Например, почему все в спектакле одеты благородно — в светлые одежды? Что городничий, что приказчик. Может, это намеренное уравнивание всех – ведь, по сути, Павлин Павлиныч Курослепов или Тарах Тарасыч Хлынов ничуть не «благороднее» любого мальчика на побегушках. Ни умнее, ни даровитее. Может, даже наоборот.

Немножко смущают длинноты в спектакле. Оно понятно — во времена Александра Островского выражались пространно, и монологи в пьесе у драматурга ну очень многословны. Но нынче времена динамичнее — говорить принято лаконичнее, может, поэтому артисты так торопятся выговорить весь полагающийся каждому текст? Спешат, торопятся, иногда текст так и остается непонятой скороговоркой. Может, проще было чуть купировать такие монологи? В пользу смысла — он бы лучше усваивался.

Но на все воля режиссера — в данном случае постановщиком является художественный руководитель театра Геннадий Шапошников. И в своих утверждениях спектакль, повторяю, кажется актуальным без нарочитой актуализации, смелым и потому интересным для нас сегодняшних. Хороши многие актерские работы, слажен актерский ансамбль, обжигающи мысли, которые возникают в связи с увиденным. Думается, иркутяне по достоинству оценят новую работу театра.

Любовь Сухаревская, «Байкальские вести».
Фото Анатолия Бызова, специально для «Байкальских вестей»

На фото: Слева направо: Силан (Яков Воронов) и Курослепов (Евгений Солонинкин);
Градобоев (Николай Дубаков) и Матрена Курослепова (Татьяна Двинская)