Общественно-политическая газета Иркутской области

О новой книге Арнольда Харитонова

Не раньше и не позже, а именно в день его 75-летия у иркутского прозаика Арнольда Харитонова состоится презентация его новой книги «Вальс с вождем». Пользуясь случаем, хочется поздравить его с юбилеем и с днем рождения очередного литературного детища. По образованию филолог, по роду деятельности — комсомольский работник, журналист, киносценарист, телевизионщик, писатель, Олег Иннокентьевич (его «перекрестили» смолоду — из Арнольдов в Олеги, и сейчас к нему обращаются и так, и так) обладает недюжинной работоспособностью и трудолюбием, бескомпромиссностью и порядочностью. Он верный товарищ и друг коллегам, замечательный собеседник, прекрасный семьянин, любящий отец и дедушка.

...Напомню читателю определение, возможно знакомое ему: журналистику иногда называют литературой на бегу. Не согласиться с этим трудно — конвейерная работа! Но сколько их, крепких профессионалов от журналистики, быстро перерастают эту «торопливую литературу» и становятся интересными беллетристами, прозаиками, стихотворцами. На моей памяти таких наберется на обширный список, и мой старший коллега по цеху Арнольд Иннокентьевич Харитонов — один из тех, кто вызывает мое читательское уважение и даже восхищение не только как представитель «одной из древнейших», но и уже в качестве литератора.

И все же — мешает журналистика серьезным литературным занятиям или помогает? Наверное, все зависит от самого человека. От его наблюдательности и памяти, аналитических способностей и обычной человеческой любознательности, от свежести восприятия, от чувства слова и стиля.

Для писательской судьбы у Арнольда Иннокентьевича есть все — очевидный литературный талант и то знание жизни, те многочисленные ниточки, что связывают его со множеством интересных людей, событий, фактов, — то есть то, что дала ему как раз принадлежность к журналистике. Как говорит народная мудрость, у бережливого человека в хозяйстве все пригодится.

Что-то подобное — и с писательством. Те реальные жизненные впечатления, на которые иной человек и внимания не обратит, писатель сумеет сохранить в памяти, выносить, развить, усилить, ярко раскрасить, подать под вкусным острым соусом. Этим и отличается взгляд художника от взгляда обывателя на то же самое. А ведь еще можно и выделить главное, построить на этом метафору, провести любопытные параллели во времени и пространстве, позволить себе изящную игру слов, приперчить тонким юмором...

А если учесть к тому же, что все мы живем во время перемен, которое обнажает сущность едва ли не каждого человека, а в наследии у нас — гниловатое время застоя, в котором были свои маленькие плюсики и свои очевидные минусы, а в памяти у нас — время репрессий и холодной войны, коснувшееся поколения наших родителей и их родителей, то может показаться, что писатель в нашей стране обладает несметным богатством: материалом, над которым думать и думать.

И все же, повторяю, все зависит от точки зрения пишущего. От его бескомпромиссности и весомости аргументации. От его нравственной шкалы и того, насколько ему удалось стать «инженером человеческих душ».

Две первые книги мемуаров и прозы Арнольда Харитонова (речь о книгах «Эх, путь-дорожка...» и «Исчезли юные забавы...») для некоторых моих знакомых стали чуть ли не настольными: оставаясь своего рода энциклопедией нашей недавней жизни второй половины двадцатого века, они полны блистательных авторских трактовок, ремарок, комментариев, острот и, конечно, актуальных ситуаций и колоритнейших характеров. Впечатление будет неполным, если упустить страницы о трагических событиях в Закавказье, отозвавшихся в сердцах многих людей, живущих далеко, в более спокойных регионах, напрямую коснувшихся и автора.

Новая книга прозы, состоящая из нескольких повестей и рассказов, — это, если можно так выразиться, продолжение колоритной портретной галереи и сюжетных разработок, уходящих корнями глубоко в жизнь.

Писатель принадлежит к тому разряду авторов, которым нет нужды особо фантазировать, изощряться в абстрактных построениях. Его «воздушные замки» твердо стоят на земной почве, а герои думают, мотивируют свои поступки и действуют, исходя из конкретных побуждений. Причем все они — дети своего времени, продукт соответствующего воспитания, обусловленного всем укладом жизни.

Было ли оно, это воспитание, деформацией личности или личность, сопротивляясь, могла противостоять общепринятой идеологии, стандартам, нормам — на эти вопросы однозначно не ответить. Лучше подумать об этом в процессе чтения — скажем, повести «Вальс с вождем», основанной, еще раз подчеркиваю, на реальных событиях и реальных судьбах.

Мы уже говорили о насыщенной профессиональной биографии автора, которому журналистика подарила глубокое знание разных сторон жизни. Читая «Актированный день», еще раз убеждаешься в том, что работяги в робах заключенных — тоже люди, порой сохранившие представления о человечности в большей степени, чем иные чиновники в теплых кабинетах и уютных креслах. Здесь, как, впрочем, и на других страницах харитоновской прозы, подкупает глубокое знание писателем человеческой натуры вообще и ее проявлений в разных предлагаемых обстоятельствах в частности. Харитонов, мастер речевых и визуальных характеристик, вообще особенно интересен в психологических погружениях в «человеческий материал».

Жизнь не скупится, подбрасывая нам обстоятельства, от самых рядовых до маловероятных. Не кажется придуманной и ситуация с поездкой вчерашнего студента в качестве сопровождающего вагоны с цирковыми животными (повесть «Мы едем, едем, едем...»). В этом случае события предельно уплотнены во времени, и этого времени герою оказывается достаточно для того, чтобы сделать основательную переоценку ценностей, разобраться в своих чувствах, отношениях, повзрослеть.

Из опыта журналистской работы родилась и история «Пражский вальс» — о поощрительной поездке в «братскую Чехословакию» группы советских комсомольцев. Кроме живописных и часто уморительных картинок поведения «руссо туристо» за бугром, кроме ежечасной заботы руководителя о моральном облике своих соотечественников, мы увидим здесь и последствия великодержавной политики КПСС, по решению которой в августе 1968 года в Прагу вошли наши танки... И на этом фоне — люди, которые остаются людьми в самых разных условиях и без оглядки на национальную принадлежность: встречаются, влюбляются, страдают, расстаются.

В своей работе автор рассказывает и о своих пристрастиях, напрямую не связанных с профессией, — неравнодушии к театру и к футболу. То и другое увлечения идут родом почти из детства, и потому о том и другом предмете автор рассуждает со знанием дела и психологии тех, кто непосредственно варится в нем. Каково это — пропустить через себя чужую роль, а фактически — судьбу, примерить на себя чужой характер? Что такое — артист второго плана и легко ли с ним, этим «вторым планом», мириться человеку, не лишенному амбиций, самолюбия, а то и таланта? Что такое вообще  слава, большая или маленькая, что она делает с человеком? Об этом и многом другом — в повести «Заглавная роль».

А в другой истории — «Так решил Федя» — писатель продолжает не только купаться в ощущениях от любимой игры — футбола, но и размышлять по поводу национального вопроса. Тема эта, кстати, начинается в одной из первых книг Харитонова — читайте его автобиографические страницы; но, может быть, там он не развивает ее в достаточной мере. Здесь же, возвращаясь к волнующему его вопросу, снова болезненно обострившемуся в последнюю пару десятилетий, писатель дает на него однозначный ответ. Единственно возможный, в его понимании. Как и в понимании многих его единомышленников, которые наверняка отыщутся в среде его потенциальных читателей.

Чтение харитоновской прозы — занятие необременительное, поскольку увлекательное, и все же, к счастью, его книги не назовешь тем пренебрежительным словом «чтиво», которое применимо нынче к массе детективно-глянцевых сочинений. Может быть, все дело в той непридуманности, в той реальности, живой и дышащей, что стоит между строчками. И конечно, в писательском таланте автора.

Читайте, судите сами. Перечитаю в скором времени и я — хорошие книжки не грех и перечитывать.

Любовь Сухаревская, «Байкальские вести».

Фото автора